И все же Розина была соткана из нюансов, временами становилась даже хрупкой, а ее наивность была просто трогательной.

— Ты приехал? — бросила она сыну вместо приветствия. — То-то мне показалось, что я слышала шум твоей машины.

Взглянув на мать, Эдуар не подошел поцеловать ее: он злился на нее за этот сеанс любви. Вдали виднелось яркое пятно — Фаусто; он ехал, пригнувшись к рулю, представляя себе, должно быть, что возглавляет гонку на этих извилистых дорогах.

— Ну что, вдоволь натрахалась? — с издевкой спросила Рашель.

Дочь пожала плечами:

— У тебя, мамаша, не рот, а помойка! Нормально говорить ты можешь только о политике.

Кончиками пальцев Розина проверила свою прическу. Главным предметом ее кокетства была шевелюра — совершенно невообразимая, многоэтажная, очень пышная, золотистого цвета. Розине часто приходилось поправлять ее, брызгая лаком. Прическа напоминала улей. Розина так берегла ее, что, даже занимаясь любовью, всегда держала голову приподнятой.

— Это позволяет мне говорить то, что я думаю, — приняла вызов Рашель. — Стоит только представить себе, как этот тип, наряженный гонщиком, пляшет у тебя на животе, так меня просто блевать тянет!

— Ведьма! — ругнулась Розина.

— Засранка! — ответила Рашель.

— О'кей! — яростно бросил Эдуар. — Я вижу, что у вас все в порядке. Привет, старушки!

И он направился к своей машине.

— Эй, ты! — запротестовала Розина. — Мог бы уделить нам хоть немного времени!

— Без меня есть кому, — ответил Эдуар.

— По крайней мере, поцелуй меня! — жалобно произнесла мать.

— Без меня есть кому, — повторил Эдуар. Розина пришла в бешенство.

— Как ты можешь сравнивать! Поцелуй сына и поцелуй любовника — совершенно разные вещи! Тебя шокирует, что я трахаюсь с мужиком? Боже мой, но ведь я живая женщина, к тому же незамужняя, так что никого не обманываю!